И.А.Бартенев, Б.Н.Федоров

Кто не знает Московский Кремль с его островерхими башнями, просторными палатами и теремами? Кому неизвестна стоящая дозором на берегу Волхова Новгородская София? Или задумчивая, заглядевшаяся в зеркальную воду, белая, как лебедь, церковь Покрова на Нерли?

Немало книг написано об этих памятниках.

Читатель хорошо знает Псков и Ярославль, Владимир и Звенигород. Советские люди любят и часто посещают эти древние, овеянные легендами русские города.

Но есть такие места, далекие от торных дорог, о которых знают лишь немногие. Далеко не все слышали об удивительном архитектурном комплексе Кий-острова или ансамбле села Турчасово. Лишь некоторые знакомы со сказочным погостом в Усть-Яндоме и каргопольскими соборами.

Но где они находятся? Как их найти? Что можно о них узнать? К сожалению, не многое. Специальные исследования по отдельным памятникам русского северного зодчества весьма немногочисленны, а ранее изданная обзорная литература уже частично устарела. Читатели нередко задают вопросы: какие из памятников северного зодчества сохранились, стоит ли Успенская церковь в селе Варзуга, где находится Ненокса, как добраться до крохотной восьмигранной колоколенки, стоящей в селе со странным названием Цывозеро, и правда ли, что недалеко от Карпогор на Пинеге есть постройки на столбиках, подобные сказочной «избушке на курьих ножках»?

Рассказать хотя бы и кратко обо всех интересных памятниках северной архитектуры в небольшой книге,— задача невыполнимая. Поэтому авторы решили отобрать лишь самые главные, основные, наиболее характерные памятники, без которых нельзя понять общего процесса формирования и развития зодчества в северных районах России. По этой же причине в книгу были введены также и материалы о наиболее типичных постройках северного зодчества, уже исчезнувших или перестроенных.

В книге хотелось показать, как русские зодчие умели соединить в одно нерасторжимое целое пейзаж и архитектуру. Связь жилых, хозяйственных построек, церквей с природой является характерной особенностью русской архитектуры вообще, а северного зодчества в особенности. Поэтому нельзя рассматривать северную архитектуру отдельно от пейзажа, который составляет с нею единый ансамбль.

Авторы считают своей главной задачей вызвать в читателе интерес к северным дорогам, увлечь его удивительными красотами русского северного пейзажа и архитектуры, заставить полюбить их и, может быть, заняться более тщательным изучением неповторимых творений, созданных безвестными русскими зодчими.

Авторы сосредоточили свое внимание на районах, исторически наиболее густо заселявшихся. Как правило, это — водные бассейны крупных рек и озер, соединявшие земли центральной России, и в частности новгородские земли, с Белым морем, через которое Русское государство могло общаться и торговать с другими странами, К таким районам в первую очередь следует отнести бассейны Онежского озера, Белого моря и рек Сухоны, Онеги, Северной Двины, Вычегды, Пинеги и Мезени. Здесь возникали города, погосты, монастыри, деревни.

Но прежде чем начать знакомство с памятниками северной архитектуры, необходимо уяснить некоторые конструктивные особенности и наиболее часто встречающиеся термины в северном строительстве. Памятуя, что постройки Севера в основном деревянные, и предполагая, что читатель уже в какой-то мере знаком с основными элементами Каменного зодчества, остановимся лишь на особенностях деревянной архитектуры. Уже с XI века новгородцы двигаются на Север, присоединяя новые земли. Расселяясь по берегам рек и озер, они начинают строить. Суровая природа, холодный климат заставили переселенцев, в первую очередь, создавать надежное теплое жилище и хозяйственные постройки. Наиболее доступным строительным материалом здесь был лес. Как свидетельствуют летописи, почти каждый новгородец знал в совершенстве плотницкое дело. Еще в XI веке «топорные» артели составляли славу Новгорода.

Первые постройки Севера были во многом связаны с ранее определившимися традициями. Основной пространственной ячейкой всякой деревянной древнерусской постройки, будь то изба, церковь или колокольня, был четырехстенный сруб, который летописцы часто называли клетью. Отсюда и название «клетские строения».

Термин сруб произошел от слова «рубить». В старых книгах можно прочесть: «повеле рубити город» или «повеле рубити хором». Сруб действительно рубили. Пила и сверло вплоть до XVIII века в северном деревянном зодчестве не применялись. Главным строительным орудием мастера был топор, вспомогательными — долото, нож и скобель. Этим нехитрым набором инструментов мастер-плотник выполнял все — от грубой работы до отделки резьбой. Половые доски и тес на кровле вытесывались из целых бревен все тем же топором. Точность и тонкость плотничьего искусства, работы набело, были так совершенны, что торцы бревен в срубе казались не обрубленными, а опиленными.

Конструкция сруба весьма разумна и проста. Он состоит из отдельных венцов, уложенных друг на друга. Каждый венец представляет собой бревна, соединенные на концах врубками и образующие замкнутый четырех- или восьмигранный контур. Длину и ширину сруба определяет размер бревен. Величина их обычно равна 5—7, реже 8—9 метрам.

Большое внимание в постройках Древней Руси уделялось мастерами-плотниками форме и высоте покрытий. Крыша являлась главным, наиболее выразительным элементом здания. Отсюда огромное разнообразие типов кровель, которые встречаются в архитектуре Севера: шатер, бочка, палатка, луковка и т. д.

Очень часто в деревянных зданиях покрытие делалось тоже рубленым, то есть укладывалось из бревен, подобно стене сруба. Основными конструктивными элементами двухскатной кровли были бревенчатые фронтоны торцовых стен, в которые врубались бревна, так называемые слеги. Они образовывали скаты крыши, на которые укладывался тес. Слеги обычно выполняют и еще одну функцию: они закрепляют верхние концы специальных балок — куриц, служащих опорой для водосточных желобов — потоков. Верхние концы тесин прижимаются к коньковой (верхней) слеге тяжелым бревном — охлупнем, венчающим крышу. Поэтому зодчий находил для него наиболее выразительную форму, воспринимающуюся четким силуэтом на фоне светлого северного неба. Определяющий элемент двухскатных кровель — фронтон. Если фронтон простой треугольный, то и кровля простая — двухскатная. Однако фронтон мог быть и сложным, как, например, в «бочечном» покрытии, в котором он имеет криволинейную форму с килевидным заострением к коньку. Чаще всего он начинается с расширения верхней части сруба — повала. Повал как бы поддерживает пологую часть кровли — полицу.

Покрытия над квадратными или многоугольными в плане срубами выполнялись иначе. Если в постройках с двухскатными кровлями врубку производили «в обло», когда бревна выпускались за ее пределы, то здесь вязку сруба вели «в лапу» — без «остатка». С каждым венцом бревна укорачивались, и благодаря этому покрытие приобретало стройный, пирамидальный вид. Такой тип кровли получил название шатра.

Шатер имел всегда в своем основании полицы, опирающиеся на верхние концы слегка изогнутых повалов. Он очень часто завершался главкой — луковкой, иногда с небольшим барабанчиком, которые покрывались тонкими, узкими, вырезанными из осины и чуть изогнутыми дощечками-чешуйками — лемехом. Шатровое покрытие с луковкой получило особое распространение в культовой архитектуре русского Севера.

Шатровые сооружения появились в русском зодчестве очень рано, хотя до нас дошли только относительно поздние постройки этого типа. Еще в летописях XIV—XVI вв. встречаются упоминания о храмах «высоки велми». Эти слова надо понимать как определение шатровых построек.

Следует упомянуть еще об одном часто встречающемся в деревянном зодчестве покрытии — «кубом», возникшем в середине XVII в. «Куб» чаще всего увенчивает постройки, рубленные четвериками— четырехстенными квадратными срубами. Кубоватое покрытие грузно по пропорциям и сходно по очертанию силуэта с луковичной главой, но, в отличие от последней, оно представляет в плане не круг, а квадрат. Эти крыши в подавляющем большинстве были свойственны церковной архитектуре, особенно бассейна реки Онеги.

Все эти простые и разумные конструкции возникли в процессе длительного развития, отбора и совершенствования архитектурно-строительных приемов. Число применяемых конструкций не столь уж велико, но мастера умели создавать из них многообразные сооружения — уникальные произведения русского народного зодчества.