Ю.П.Спегальский

ПО ПАМЯТНИКАМ ГОРОДА

Кром

Осмотр памятников лучше всего начать с Крома. Он уже издали привлекает внимание крепостными стенами и высокими могучими зданиями собора и соборной колокольни. На некоторых дорогах, идущих к Пскову, за много километров от города виден светлый четверик Троицкого собора и серебряные луковицы его глав. В старину, когда на окраинах Пскова не было крупных строений, золоченая большая глава старого собора была видна почти из всех окрестностей. Она являлась символом самого Пскова и его власти над псковской землей. «Увидеть верх живоначальные Троицы» на языке псковичей значило побывать в Пскове.

Хотя на Крому не сохранилось памятников древнейшей поры существования Пскова, само это место говорит о далеком прошлом. Когда видишь обветшалые склоны кромской скалы, потерявшие былую крутизну, засыпанные землей и заросшие травой, среди которой кое-где проглядывают еще поросшие мхом одряхлевшие пласты известняка, невольно начинаешь думать об истории этого примечательного места, так много видевшего на своем веку.

Хочешь представить себе, как на берега Великой пришли славяне, как они поселились на верху этой горы, как под защитой тына на ней жил первый псковский князь с его дружинниками и многочисленной простой «чадью», как шумело у подножия собора общегородское вече, как кипела напряженная жизнь центра псковского государства, как она была прервана драматическими событиями 1510 года, как полыхало пламя пожара и потряс кромскую скалу взрыв порохового склада в разгар борьбы «больших» людей с беднотой Пскова в 1609 году. Стараешься мысленно воссоздать облик этого места в давно прошедшие времена — прежнюю полноводную Пскову, запруженную ладьями и парусными судами, былую Великую, подмывавшую своими волнами каменный отвесный обрыв Крома, дремучие леса, подходившие к ее берегам. Хочешь представить себе, как из века в век обогащался вид города, как украшалось монастырями и церквами Завеличье, как разрастались укрепления Пскова. Реставрированные недавно в том виде, какой они имели в XVII веке, западные стены Крома и Довмонтова города, башня Кутекрома и башня у Нижних решеток в значительной мере помогают вообразить былую панораму Пскова.

Пройдем к южной стене Детинца — Персям или Першам, как называли ее псковичи. Впервые каменная стена была возведена на этом месте не позднее середины XIII века. Она имела решающее значение в системе обороны Крома, и псковичи до середины XV века уделяли ей особое внимание. Ее перестраивали в 1337, 1393—1394 (когда на ней

Через них еще не попадали внутрь Детинца, а входили в длинный и узкий охабень или захабень, — коридор, ведший до следующих ворот, открывавшихся уже прямо на площадь перед собором. И теперь еще за нынешними воротами, по левую руку, сохраняются остатки внутренней стены охабня, прикрытые облицовкой, сделанной в 1866 году.

Выходившего из вторых ворот в Детинец ожидал ошеломляющий контраст. Сумрачная тесная щель охабня, зажатого с двух сторон высокими каменными стенами и нависшими сверху бревенчатыми боевыми настилами, сразу сменялась широким пространством вечевой площади, залитой светом. На правой стороне площади вздымался исполненный праздничного великолепия, сверкающий куполами Троицкий собор. Впрочем, не следует представлять себе собор выходившим прямо на площадь. Из сообщении летописи известно, что у собора был двор, «буй», огороженный тыном. Близ собора стояло здание «сеней», в котором помещались канцелярия псковского веча, архив и заседал правительственный совет.

С XVI века, когда добрая половина площади отошла под Владычный двор, примкнувший к Першам, характер ее изменился. Архитектурное богатство площади, может быть, и возросло благодаря церквам и палатам, украсившим ее южную сторону, но прежней богатырской шири и лаконичности композиции не стало. К нашему времени здесь отложилась огромная толща мусора, состоящая главным образом из остатков разрушенных строений Митрополичьего двора. Несколько лет назад при реставраций западной стены Детинца реставраторы раскопали небольшой участок у этой стены. Стена открылась здесь на всю ее высоту. Обнажились сохранившиеся под землей нижние части церкви Благовещения и Митрополичьих палат. Могучий массив нижнего этажа палат возвышался над очень тесным пространством прохода между палатами и крепостной оградой.

Троицкий собор (1682—1699) дошел до нас в сравнительно хорошей сохранности, но все же не избежал переделок. В конце XVIII века духовное начальство, обеспокоенное трещинами, вызванными неодинаковой осадкой высокого главного объема собора и низких галерей, распорядилось заложить галереи нижнего этажа сплошной каменной закладкой и пристроить к ним снаружи контрофорсы. В результате этого ненужного варварского «укрепления» собора нижний этаж его лишился боковых галерей и вместе с тем естественного света, который до этого проникал в среднюю часть нижнего этажа из галерей через специально сделанные для этого проемы. В XIX веке подверглось переделке крыльцо собора. Характерная для XVII века крутая лестница с высокими ступенями была заменена пологой, крыльцо удлинилось, боковые проемы старой нижней площадки были заложены, новая площадка придвинулась вплотную к крепостной стене.

В 1894—1895 годах собор, снаружи сверху донизу, а внутри лишь частично, был оштукатурен цементом и отделан отлитыми из цемента лепными наличниками окон и орнаментами. Старательно выравненные линии и плоскости новой штукатурки, претендующие на геометрическую правильность, придали наружным формам собора неприятную сухость. Новая орнаментация, выполненная по рисункам архитектора Ф. П. Нестурха в ложном «византийском» духе, изменила характер наружной обработки и внесла в декор, и без того не совсем выдержанный, еще больший разнобой.

Первоначально галерея была украшена почти на всем протяжении только поясом ширинок с цветными изразцами и карнизом под крышей с сочным валиком в виде витого жгута. Только с восточной и отчасти южной стороны собора нижние ярусы окон получили при постройке тяжелые наличники, высеченные из крупной белой плиты, с колоннами, кронштейнами и «петушьими гребешками» в завершениях. Окна четверика остались тогда совсем без обработки, четверик был украшен только завершающими его лопатки дугами и карнизом под крышей. Барабаны же обработаны лопатками и наличниками окон, сделанными в характере архитектуры XVIII века, близком к раннему петербургскому барокко.

Внутри собор поражает высотой, стройностью подкупольных столпов и обилием света. Портит его лишь плохая поздняя роспись сводов и барабанов глав и набранное за последнее десятилетие священнослужителями, без строгого отбора убранство нижних частей стен. Интерьер собора украшен иконостасом XVII века с иконами того же времени.

Из отдельных старинных произведений живописи и прикладного искусства заслуживают внимания «Ольгин крест», сделанный в 1623 году по образцу более древнего, сгоревшего в 1509 году, иконы XV—XVI веков — Чирской божьей матери с клеймами на рамке, Всеволода-Гавриила, изображенного с моделью Троицкого собора в руке, Тихвинской божьей матери и Николы. Под средней главой висит старинное медное паникадило, а вход в храм из притвора запирается кованой железной решеткой, одновременной зданию.

Как памятник последних лет XVII века собор интересен и ценен. Его простая и смелая композиция и крупный масштаб, характерные для строительства той поры, придают ему внушительность. Но нет в нем того, что так ярко было выражено в предшествовавшем здании Троицкого собора, возникшем во время первого расцвета самобытной псковской архитектуры и усложнявшемся в продолжение двух с лишним веков дальнейшего ее развития. Нет в нем ни уникальности старого собора, единственного в своем роде здания, не похожего ни на какое другое на свете, ни его теснейшей связанности со всей архитектурой средневекового Пскова.

Крупным масштабом и простотой композиции отличалась и колокольня Троицкого собора, построенная, видимо, тоже в конце XVII века. Ее основная часть первоначально представляла собой подобие крепостной башни, со сводчатыми перекрытиями внизу, деревянным помостом в верхнем ярусе и амбразурами для «огненного боя». Над башней возвышалась колокольня, верх которой был покрыт пирамидальной тесовой крышей. Ход к колоколам идет с самого низа башни в толще ее стены.

Существующие теперь верхний ярус колокольни с четырьмя проемами и покрытие над ним со шпилем относятся к началу XIX века. С XIX века появилась и деревянная пристройка с западной стороны колокольни, возобновленная в нынешнем виде в 1950-х годах. Эта пристройка и поздний верх искажают и мельчат композицию башни-колокольни, в какой-то мере лишают ее лаконичности и былого выражения силы.

Закончим ознакомление с Кромом прогулкой по его северной части и осмотром крепостных стен. В наше время идет реставрация, в процессе которой остатки полуразрушенных участков древних стен закрываются новой облицовкой. Но было бы большой ошибкой жалеть о том, что скрываются остатки древней кладки. Эта кладка, ничем не защищенная, в последние десятилетия очень быстро разрушалась и через сравнительно недолгое время могла исчезнуть совсем, если бы не была возобновлена защищающая ее облицовка, не был бы надложен верх стен и покрыт кровлей. Восстановление стен и башен Крома имеет огромное значение для сохранения своеобразия всего города в целом. Проект реставрации выработан на основе изучения материалов, которые позволили детально, с исчерпывающей точностью установить былой вид укреплений Крома и Довмонтова города. Можно посетовать лишь на то, что в ходе реставрации были допущены некоторые отступления от проекта и что до сих пор не переделана неудачная реставрация Першей и Смердьей башни, выполненная в 1866 году.

Довмонтов город

В начале существования Пскова Довмонтов город, видимо, представлял собой обычное поселение посада. Возможно уже в XII веке, на его территорию перешел княжий двор. Здесь1 как мы уже знаем, с этого времени стали возводиться княжеские храмы и монастыри. Ко времени же признания самостоятельности Пскова в Довмонтовом городе сосредоточилось управление производственными, купеческими и церковными объединениями города. Общественные постройки — корпоративные гридницы, избы и церкви с дворами при них — вытеснили отсюда не только рядовые дворы посадских людей, но и княжий двор со всеми сопутствовавшими ему учреждениями и строениями, перешедшими в Старое Застенье. Западная сторона, где, вероятно, располагался княжий двор, особенно юго-западный угол Довмонтова города, оставались занятыми гражданскими зданиями. На остальном же пространстве начиная с XIII века, помимо прочих построек, вырастало все больше и больше церквей. В XV—XVI веках здесь одновременно существовало семнадцать или восемнадцать храмов, многие из которых были далеко не маленькими. При них были приделы, притворы, галереи, палатки, усыпальницы и хоть и тесные, но все же дворики и кладбища с оградами и воротами. На этих кладбищах погребали, конечно, богатых людей, и над некоторыми захоронениями, вероятно, возвышались часовенки.

Особенности существования Довмонтова города, сложившиеся во времена расцвета древнего Пскова, придали ему облик, резко отличный от облика Крома. На Крому решались тогда главным образом наиболее важные государственные вопросы и свершались при стечении народа всего Пскова торжественные обряды, имевшие общепсковское значение. Довмонтов же город оживляли многочисленные и хлопотливые повседневные прозаические дела. Каждый день здесь собиралось множество людей, заполнявших гридницы и храмы, сновавших по улочкам и дворам. Тут не было площади, способной сразу вместить многотысячные толпы; тесную застройку разрезали лишь две узкие улочки да небольшие переулки. Зато было множество уголков, двориков и буев у церквей и гражданских общественных зданий.

Величавая, спокойная грандиозность и лаконичность Крома в Довмоитовом городе сменялась дробностью застройки, живописным сочетанием разнообразных строений, обилием чередующихся одна за другой перспектив, замкнутых и тесных. Глаз не встречал здесь крупных форм, обширных поверхностей, залитых светом или покрытых сплошной тенью. Тень перерезалась повсюду пятнами света, а свет дробился и разбивался тенями на изломах каменных стен, на абсидах и барабанах храмов, звонницах, крышах, колоколах, воротах, избах, искрился на блестящих главах, золоченых крестах и изразцовых украшениях церковных верхов. Каменные здания перемешивались с деревянными. Только широкие плоскости кромских Першей, высоко поднимавшихся над Довмонтовым городом, да пояс его собственных стен, обрамляя всю эту картину, умеряли ее пестроту.

За тяжелые годы конца XVI — начала XVII века Довмонтов город пришел в упадок. Многие постройки его разрушились. В конце XVII века в нем оставалось только одиннадцать храмов. Жизнь здесь уже не кипела, как прежде. Но в какой-то мере и в XVII веке Довмонтов город сохранял значение общегородского центра. Кроме церквей, в нем тогда располагались здания административного назначения: Съезжая, Приказная и Дьячья избы, Дворцовый приказ и другие казенные строения. Конец XVII века внес в застройку Довмонто-ва города новую черту: на его южном краю, на месте обветшавшей уже крепостной стены выросли большие каменные здания и среди них крупное лаконично решенное здание Приказных палат, как бы перекликавшееся с новым Троицким собором. В 1701 году земляное укрепление, присыпанное к восточной стене Довмонтова города, скрыло под собой четыре храма. Остальные постройки, оказавшиеся в XVIII—XIX веках ненужными, ветшали и сносились. Ко второй половине XIX века здесь остались лишь Приказные палаты.

Несколько лет назад археологи начали расчищать основания храмов Довмонтова города, сломанных в XVIII—XIX веках. Стоит потратить время на осмотр этих остатков, так же как и тех частей храмов, которые выступают теперь из-под насыпи 1701 года. Нигде не было места, подобного псковскому Довмонтову городу, и никакие аналогии не помогут представить себе его вид в XV—XVII веках. Только бродя между раскопанными основаниями его храмов, представляя их в первоначальном виде, в тесном окружении кладбищенских часовен, оград, ворот, мысленно группируя вокруг них другие храмы с их буями, деревянные избы и ограды, каменные гридницы с их крыльцами и дворами, можно приближенно вообразить себе эту удивительную картину.

Средний город

Большая часть стены, отделявшей Средний город от Окольного города, сломана уже в конце XVIII века, крепостной ров давно засыпан, и теперь Средний город сливается с Окольным. Но тому, кто хочет иметь представление о старинном Пскове, необходимо отличать эту часть города от остальных. Ознакомление с ней мы начнем с нынешней Советской площади. До XVI века здесь была площадь Старого торга. После перенесения торга в Окольный город по краям площади возводились казенные здания, а в конце XVII века посередине ее, против Власьевских ворот, был построен пушечный шатер. К Старому торгу сходились все главные улицы Пскова — Великая, переходившая за городом в Смоленскую дорогу (ныне Советская улица), Трупеховская (ныне Октябрьский проспект), Петровская, представлявшая собой продолжение Новгородской дороги (ныне улица Карла Маркса), Званица— продолжение дороги из Гдова и Нарвы (ныне улица Леона Поземского). Через плавучий мост и Изборскую улицу (теперь часть ее сохраняется под названием Конной улицы) площадь была связана с сухопутной дорогой на Изборск и Ригу, а пристани на Пскове и Великой соединяли ее с водными путями.

Если западная сторона Пскова, выходящая на Великую, могла быть названа «главным фасадом» города, то былую площадь Старого торга следует уподобить его «входным сеням». Жизнь этой площади и до 1510 года, и после него была непохожей на жизнь всех других частей города. Сохранилось достаточно материала, особенно относящегося к XVII веку, чтобы судить обо всем своеобразии облика этого места. Но мы на нем не будем останавливаться, потому что от прежнего здесь ничего уже не осталось. Из многих зданий, украшавших в старину площадь, существуют лишь Приказные палаты, от остальных же в лучшем случае сохраняются основания, скрытые ниже современного уровня мостовых под толщами мусора.

Пройдем к церкви Михаила архангела в Городце. Церковный двор отделен от улицы одноэтажным каменным зданием с проездом, над которым возвышается шатровая колокольня. Здание и колокольня — конца XVII века. Верхушка шатра колокольни с главкой в середине XIX века была сломана. Восстановлена она в 1947 году. Корпуса по сторонам колокольни были построены первоначально вместе с нею и представляли собой, по-видимому, лавки. В XIX веке корпуса были переделаны и надстроены еще одним этажом. В 1948—1949 годах их сломали и выстроили заново в характере псковской архитектуры XVII века. Но в левом корпусе ни размеры, ни рисунок проемов не соответствуют первоначальным. Старые окна были вдвое больше, проемы открытых лавок были ниже, арки их имели иное очертание, более близкое к полуциркульному. Правый же корпус здания перед сломкой остался не исследованным, и его первоначальный вид — совершенно не выясненным.

Церковь Михаила архангела в Городце— один из наиболее ценных памятников Пскова. Ее исследование может пролить свет на еще неизвестные нам черты псковской архитектуры XIV века. О дошедших до нашего времени частях постройки 1339 года и предполагаемом ее виде сказано на странице 25. Уже в конце XIV или в самом начале XV века первоначальная композиция храма перестала удовлетворять соседей Городецкого конца. Об этом свидетельствует пристроенный тогда южный придел. Верх придела можно видеть под крышей, покрывающей боковые части храма. Под надкладкой XVII века на нем сохраняются первоначальные закомары, по три с каждого фасада придела. Придел строители расположили на поперечной оси главного объема храма, обнаружив этим стремление к возможно более симметричному построению масс здания. Надо думать, что такой же придел был тогда возведен и с северной стороны церкви. Примыкающая теперь к этой стороне низкая часть здания носит следы многих перестроек. Не исключено, что в ее состав входят не только остатки придела одновременного и подобного южному, но и фрагменты бокового притвора, относящегося к 1339 году. С устройством приделов старый западный притвор получил еще два деления по бокам с двумя закомарами над ними. По положению окон и пропорциям южного придела видно, что толщина отложившихся у здания напластований очень велика и что во время пристройки приделов храм был стройным, вытянутым вверх. Богатство композиции храма, вероятно, усиливалось еще звонничкой, поставленной над притвором, на продольной оси здания.

В начале XVII века храм оказался в запущенном состоянии. Резная каменная памятная плита, вставленная в южную стену главного помещения его, сообщает о том, что в 1613 году состоялось освящение алтаря, очевидно, после капитального ремонта здания. Та же плита приводит ряд подробностей ремонта, проведенного в 1694—1695 годах. Тогда были починены своды и сделан ныне существующий барабан, глава покрыта луженым железом и увенчана позолоченным крестом. На барабане сделали цветистый поясок из печных изразцов. Однако яркие эмали изразцового пояса, сверкающая глава и крест не могли возместить утраты былой стройности здания и опрощения и огрубления его форм, в частности его покрытий (четверик храма получил четырехскатную крышу, а притвор и приделы — односкатные). Храм потерял свою былую соразмерность и торжественность.

Изменения его продолжались и в XVIII—XIX веках. Ныне это здание предстает перед нами в облике, свидетельствующем прежде всего о тяжелых ударах судьбы, обрушивавшихся на него в прошлом. Его первоначальные части, одряхлевшие от перенесенных невзгод и потерявшие четкость: форм, стянуты железными связями конца XVII века. Под поздней штукатуркой видны неровности, говорящие о многочисленных переделках, которым подвергалось здание. Но и в таком виде памятник обладает своей особой прелестью, заключающейся не в легкой возможности ясно представить себе его былой вид и оценить его эстетические качества, а, наоборот, в неразгаданности его подлинного облика, сулящей какие-то, может быть очень интересные, открытия, которые сделает будущий его реставратор. Узкие неровные проходы церковного дворика сохраняют очертания, принадлежащие еще XVII веку. И хотя в его строениях (за исключением колокольни) нет уже остатков старины, дворик напоминает о древнем Пскове. Отсюда удобнее всего перейти к церквам Василия на Горке и Николы на Усохе, а заодно и Одигитрии на бывшем подворье Псково-Печерского монастыря. В прошлом все три храма были расположены на одной улочке, которая начиналась от стены Среднего города около храма Василия на Горке, огибала горку, на которой стоял этот храм, пересекала Великую улицу у церкви Николы на Усохе, и шла к воротам Печерского подворья, встречая другие улицы и переулки. Предполагают, что она называлась Враговкой. Под названием Краснофлотского переулка часть ее, от Николы на Усохе до Печерского подворья, существовала до Великой Отечественной войны. В допетровские времена на этой улочке между церквами Василия на Горке и Николы на Усохе, на углу Великой улицы, стоял Духовский монастырь с Усохи с каменным храмом, а немного западнее храма Николы на Усохе — Варваринский с Усохи монастырь, тоже с каменным храмом, построенным впервые здесь в 1421 году. Печерское подворье в XVI—XVII веках, кроме Одигитриевского, украшали еще храмы Петра и Павла и Иоанна предтечи, а также каменные палаты, возведенные над въездными воротами и посреди подворья.

Храмы Василия на Горке и Николы на Усохе, как все приходские церкви, были тогда окружены оградами, за которыми размещались кладбища с их зеленью, крестами и часовнями. Из случайного сообщения летописи мы знаем, что в 1473 году вокруг буя Николы на Усохе была построена каменная ограда с каменными воротами, а сам буй «садом яблонями насадили».

За оградами монастырей, кроме кладбищ, теснились еще деревянные кельи и хозяйственные строения. Сама улица в старину была, вероятно, застроена небольшими двориками небогатых посадских людей. Лицевая сторона таких дворов занимала обычно от пяти до двадцати метров. На нее выходил торец жилой постройки, чаще всего целиком деревянной, рубленой, изредка — с каменной подызбицей, рядом с ней — ворота и ограда. В более ранние времена оградой служил «тын стоячий» из вкопанных в землю бревен с заостренными концами, а к XVII веку более употребительным стал «лежачий» тын, из горизонтально положенных бревен, забранных в столбы. Если участок был сравнительно Широким, ни улицу могла выходить еще какая-либо из подсобных дворовых построек.

Вся улица в местах такой застройки была деревянной — бревенчатой и тесовой и даже на солнечной стороне изобиловала тенями, падавшими от широких свесов крыш, от подзоров, покрытий над воротами, от каждого бревна в рубленых стенах. Сады размещались в глубине участков, за дворами и редко выходили к улице, и, может быть, именно потому наши предки так любили оживлять улицы березками и рябинками, которые сажали у ворот, в каких-либо укромных частях улиц, и у колодцев, часто устраивавшихся «для пожарного времени».

Древние псковичи провели эту улочку не прямо, а с переломами, давшими ряд красивых перспектив. Идущий по ней от Трупеховских ворот Среднего города к Василию на Горке видел этот храм красующимся над расположенной у его подножия темной (она всегда была в тени) деревянной застройкой и поднимавшимися по склону холма надгробными сооружениями и деревцами буя, вид-пыми из-за его ограды. Храм, если на него смотреть с этой стороны, всегда был очень эффектно освещен светом, скользящим по абсидам, барабану, куполам и крышам.

От Василия на Горке улочка поворачивала направо, и тогда впереди над пересеченной синими тенями деревянной застройкой прохожий видел перед собой верхушку церкви Варвары с Усохи. Эта картина возникала перед ним ненадолго, улочка резко сворачивала влево. Десяток-другой метров она шла прямо на расположенный совсем рядом Духовский монастырь с его храмом, а затем принимала почти прежнее направление, открываясь на богатый, казавшийся грандиозным, восточный фасад храма Николы на Усохе. Огибая буй этого храма, она направлялась на церковь Варвары.

Идя в обратном направлении, можно было видеть в перспективах улицы то весь комплекс Печерского подворья, то церкви: Варваринскую, Никольскую, Духовскую, Василия на Горке. Они представали то с одной стороны, то с другой, то издали, то вблизи, то в одиночку, то в сочетаниях друг с другом. А вся длина этой улицы, разворачивавшей перед проходящим столько разнообразных картин, была равна тремстам пятидесяти метрам!

Осмотр храмов начнем с Василия на Горке. Впервые на ртом месте церковь Василия была построена в XIV веке. Летопись упомянула лишь об украшении этой церкви росписью в 1377 году. Под 1413 годом в летописях помещены записи о построении новой церкви Василия на Горке, той, что дошла до нас. Она не избежала больших переделок. Ее галереи перестроены, верхний ярус их, видимо, в XVII веке был сломан и построен заново. Северный придел во время Великой Отечественной войны потерял главу и верхние окончания стен. Покрытия храма и придела уже давно, вероятно с конца XVII века, изменены. С южной стороны в галерее обращает на себя внимание выходящее наружу окно, представляющее собой верхнюю часть двери, низ которой заложен. Это говорит о том, что с юга к галерее еще в XVII веке примыкала какая-то часть, позднее уничтоженная. Скорее всего, здесь был придел. Трудно допустить чтобы этот храм, судя по его остаткам, очень богатый по композиции, не имел второго придела. Западная часть совершенно искажена, к ней в XVIII веке пристроена неуклюжая каменная колокольня, к которой примыкает еще более новая деревянная лестница.

Чтобы судить о былом облике церкви Василия на Горке, нужны исследования, к которым до сих пор никто даже не пытался приступить. Но немыслимо говорить об этом памятнике, обходя вопрос о его первоначальной архитектуре. Поэтому приходится делиться с читателем предварительными неполными и еще не проверенными соображениями.

Основной объем храма был покрыт позакомарно — по трем полукружиям с каждой стороны. Об этом свидетельствуют сохранившиеся остатки полукружий на фасадах. Вопрос о том, были ли выражены снаружи повышенные подпружные арки этого храма, пока остается нерешенным. Сохранявшаяся до Великой Отечественной войны наружная обработка северного придела говорит о том, что его верх был подобен верху церкви Рождества в Довмонтовом городе. На западной стене северного придела до ремонта, проводившегося в 1948—1950 годах, была видна пята арки, судя по которой можно предполагать, что первоначальная галерея во втором ярусе была открытой, с широкими проемами. На северной стене придела до его оштукатурки были видны внизу остатки пят двух арок, указывавшие, что к нему примыкала пристройка с широкими открытыми проемами, перекрытыми арками, похожая на часовню-усыпальницу XVI века при церкви Николы на Усохе. Благодаря подцерковью, пол церкви был высоко поднят над уровнем земли, и потому для входа в храм должно было служить крыльцо, примыкавшее к притвору. Церковь, несомненно, была построена со звонницей, поставленной, как обычно, над западной стеной притвора (позднее звонница была перенесена на соседнюю крепостную башню).

Церковь Василия на Горке. Реконструкция

Обступавшие главный объем здания боковые части ступенями поднимались к нему, как бы следуя подъему холма, па котором возвышался храм. Сравнительно мелкие, ажурные и дробно расчлененные боковые части, свободно скомпонованные по отношению к продольной и поперечной осям четверика, переходили в выраставший из них кубический объем главного храма, который завершался полукружиями закомар и центральной главой. Для интерьера этого храма было характерно сопоставление иконостаса, горящего яркими красками живописи и изукрашенного тонкой резьбой, со светлыми гладкими стенами и сводами, которым в общем художественном эффекте была отведена очень важная, но тем не менее подсобная роль, роль фона, украшенного лишь той бесподобной игрой отраженного света, которую иногда можно наблюдать и теперь в псковских храмах XV—XVI веков, сохранивших еще первоначальные окна и штукатурку.

Не утратившие первоначальную обработку барабан и абсиды свидетельствуют об остром чувстве формы и пропорций у зодчего, строившего это здание, о его художественной одаренности. Возможно, что это был мастер Еремей, создавший в 1416 году в Довмонтовом городе купеческую церковь Веры, Надежды, Любви и матери их Софии и упомянутый летописью, может быть, именно потому, что он прославил перед этим себя постройкой церкви Василия на Горке. Представляя себе храм Василия на Горке в его первоначальном виде и в былом окружении, можно по-настоящему оценить его художественную ценность.

Высоко вздымавшийся над тенистыми деревянными улочками, храм казался по контрасту с ними особенно светлым и изысканно стройным. Но таким он существовал лишь до конца XVII века. Переделки в конце XVII и в XVIII веке лишили его былой законченности, обеднили композицию, испортили силуэт, отяжелили формы.

За XVIII век этот выдающийся памятник творчества псковских каменщиков пришел в такую ветхость, что «по неудобпости к исправлению и безобразному виду» его он был назначен на слом. Лишь по счастливой случайности он не был уничтожен. При ремонтах в XIX веке он потерял старый иконостас, а затем и резной клирос XVII века. Первоначальные окна сохранились лишь в барабане, да в боковых частях абсид, в серединах которых пробиты новые большие окна. Глава на храме целиком сделана в XIX веке, а до нее была глава, покрытая поливной чешуйчатой черепицей яркого голубовато-бирюзового цвета. Главка на приделе сохраняла до Великой Отечественной войны старинную форму и была завершена кованым железным крестом конца XVII или первой половины XVIII века. Заслуживает осмотра подцерковье. Кладка его стен, арок и сводов еще сохраняет остатки былой правильности и четкости очертаний.

Кончанский храм древнего Опоцкого конца — церковь Николы на Усохе (или в Опоках) — впервые был построен в 1371 году. В 1535 году он был сломан и построен заново. В то время это было в Пскове второе по величине здание после Троицкого собора. Теперь оно не менее чем на два метра от его первоначального основания закрыто напластованиями, наросшими с XVI века. С северной стороны четверика находились придел и притвор, сохраняющиеся и теперь. Над северной стеной возвышалась звонница. С южной стороны главного объема храма к притвору примыкала с востока палатка. Эту сторону украшала небольшая, но очень заметная, благодаря широким открытым наружу проемам, часовня над усыпальницей, примкнувшая к южной боковой абсиде. Притворы—главный, западный и боковые — северный и южный, соединялись галереей, перекрытой деревянным настилом. Объемистая луковичная глава храма была покрыта темно-зеленой поливной черепицей. Три стены четверика (северную, западную и южную) и лицевые стороны притворов украшали восемь ниш с ликами святых. Одна такая ниша с изображением Николая Мирликийского располагалась под навесом часовни.

В XVII веке храм оказался в сильно запущенном состоянии. Верхние части его были размыты водой и осыпались, своды поросли травой и кустами. Ремонт, сделанный в конце этого века, лишил здание его восьмискатного покрытия, а вместе с тем и его былой стройности, внес изменения в покрытия его придела и притворов. Были расширены окна, часовня сделана закрытой, деревянные перекрытия галереи заменили сводами, галереи отделили от притвора перегородками, к западному притвору пристроили приземистое крыльцо. Стройное и, несмотря на свои большие размеры, изящное здание стало после этого грузным, приземистым, барабаны глав его от переделки крыш укоротились, формы здания опростились, приняли грубоватый характер.

Церковь Николы на Усохе. Реконструкция

К концу XVIII века церковь Николы еще более «заросла» землей. При очередной крупной перестройке, относившейся к 80-м годам XVIII века, была сломана старая звонница и построена с юго-восточной стороны храма колокольня и новая часовня, совершенно скрывшая древнюю. После этого храм окончательно лишился былой пропорциональности и собранности, он как бы расползся по земле. Новая форма главы и окраска в два цвета — белый и желтый — еще более изменили его облик. Продолжали искажать его и перестройки XIX века, в ходе которых были сломаны южный притвор, палатка и галерея, внесены многие мелкие изменения. Здание окрасили в обычный для того времени мертвый синевато-сероватый цвет. В XX веке храм потерял иконостас, в котором еще оставались древние иконы, и все внутреннее убранство, а во время Великой Отечественной войны он горел.

Начатая в 1946 году реставрация храма осталась неоконченной. Не восстановлен притвор, который был при южном входе в храм, кладовая палатка при нем, галереи с севера, юга и запада (хотя остатки их первоначальных частей все еще существуют). Не восстановлены звонница и крылечко при часовне над погребальным склепом. У западного входа в храм все еще существует крыльцо, пристроенное в конце XVII века, не связывающееся с первоначальной композицией здания. Барабан храма по-прежнему искажен карнизом, надложенным в конце XVIII века, окна его расширены, завершен он главой, сделанной в конце XVIII века. Части здания, реставрированные в 1946 году, остались не обработанными обмазкой, которая соответствовала бы памятнику XVI века. Совсем без всякой обмазки остались возобновленные в 1946 году только в кладке узорные пояса на абсидах и на барабане придела. Внутри все поверхности стен и сводов остались покрытыми штукатуркой, сделанной в XIX веке, скрывшей, в частности, отверстия от голосников. Пол, в конце XIX века намного поднятый над уровнем старого, так и остался на этом уровне, деревянные брусчатые связи, вырезанные в XVIII—XIX веках, не восстановлены.

Осматривая этот памятник снаружи, нужно мысленно освободить его низ от двухметровой толщи земли и увидеть здание с уровня почвы XVI века, в первоначальном состоянии, с колоколами на звоннице, с золочеными крестами па блестящих чешуйчатых зеленых главах, представить себе его стоящим посреди буя у той улочки, что была уже описана выше.

Церковь Одигитрии на Печерском подворье построена целиком в 1685 году вместо стоявшего здесь до нее храма XVI века.

Она благополучно существовала под покровительством богатого, никогда не приходившего в упадок Псково-Печерского монастыря до середины XIX века, когда яркой жизнерадостностью своего облика вызвала недовольство монастырского начальства, и в 1866 году ее фасады были обработаны в новом духе. После этой переделки, совершенно неузнаваемо изменившей ее наружный облик, церковь стали считать плохо сохранившейся и неинтересной. Первоначальный вид ее был забыт. Во время Великой Отечественной войны она горела и лишилась всех покрытий. В 1946—1948 годах от стен ее стали отставать и отваливаться толстые слои штукатурки, нанесенные в 1866 году, и тогда выступившие из-под них первоначальные формы храма показали, что это наиболее замечательный из дошедших до нашего времени памятников псковской церковной архитектуры XVII века. С характерными для XVII века смелостью и широким размахом была задумана его необычайно декоративная композиция, с удивительным чувством целого исполнены эффектные детали. В решении плана здания, в его деталях можно найти много известного ранее, даже традиционного для Пскова. Мастера, строившие храм Одигитрии, не избегали использования старых приемов. Но они подчинили их новаторским художественным замыслам. Верх колокольни с ее девятью главками был скомпонован по подобию центрального столпа храма Василия Блаженного в Москве, покрытия напоминали покрытия церкви Бориса и Глеба в Новгороде. Стены колокольни каменщики обработали по-своему — поясами и большими ширинками с выложенными в них из зеленых изразцов крестами самых разнообразных видов. Из изразцов от разобранных старых печей они создали чудесную декорацию. В убор барабана пошли даже гладкие зеленые половые плитки. Можно уверенно сказать, что мастера строили этот храм, критически оценивая свою работу глазом художника и внося в нее, когда это было нужно, изменения. По кладке завершений фасадов видно, что сперва крыша была задумана восьмискатной и мастера начали кладку ее щипцов — по одному на каждой стороне четверика. Но потом они передумали и сделали с каждой стороны по три щипца под двадцати-четырехскатное покрытие. Столпы верхнего яруса («звона») колокольни были уже сложены на более чем метровую высоту, когда мастера решили повысить колокольню и, заложив пролеты, подняли их значительно выше. Изразцы в декорацию они подбирали, как живописец подбирает краски на палитре для картины: самые яркие, разноцветные ставили на наиболее выгодные и видные места, кресты складывали только из зеленых изразцов и т. д.

Нельзя не обратить внимания на то, как они искусно решали свою задачу сразу и в широком градостроительном плане, и в плане создания ансамбля самого подворья. О значении храма Одигитрии в общей панораме города уже говорилось (стр. 111). Не менее блестящий эффект храм производил на самом подворье. Входящего на подворье он ошеломлял еще в воротах сочетанием ярко-желтой охры стен с зелеными изразцовыми крестами, причудливыми «бочками» фасадных завершений, величиной главного купола и тринадцатью дополнительными главами, блиставшими поливной черепицей их луковиц и золочеными крестами. Од так удачно был поставлен на довольно тесном пространстве подворья, что весь попадал в поле зрения выходившего из ворот, воздействовал сразу всеми своими частями и деталями. Не случайно колокольня обращена в сторону ворот.

Изнутри храм Одигитрии, как и теперь еще можно заметить, выглядел грандиозным. Его крупные размеры и здесь были хорошо выявлены благодаря очень умело преувеличенному масштабу. Мощь восьмигранных столпов была подчеркнута превышающими рост человека четырехугольными постаментами у их основания. Лаконизм гладких стен, сводов, столпов, лишенных мелких деталей, создает впечатление, что храм строили великаны. В свое время эта мощь архитектуры подчеркивалась иконостасом, его резьбой и членениями ярусов, клиросами и всем убранством. Большая площадь храма делала его несколько темноватым, особенно в северо-западном и юго-западном углах, но это только усиливало впечатление от иконостаса и придавало еще большую грандиозность всему интерьеру.

Немного к югу от Печерского подворья находится Бурковский «костер», построенный, по-видимому, в конце XIV века, может быть в 1375 году, и носивший потом название Кислинской и Мстиславской башни. В подземелье под башней в древности была тюрьма. Это угловая башня Нового Застенья, позднее — Среднего города. От нее южная «приступная» стена Среднего города шла па восток, а потом, близ Великой улицы поворачивала на северо-восток и подходила к берегу Неновы, примерно напротив церкви Богоявления с Запсковья. На большей части своего протяжения эта стена давно сломана и на ее месте проведена Пушкинская улица. Пройдя по этой улице, легко представить себе размеры и очертания Среднего города, а также густоту его былой застройки. На нем к 1510 году размещалось, кроме всех других построек, шесть с половиной тысяч дворов. Такому количеству дворов соответствовала, разумеется, и протяженность его улиц и переулков.

На южной стене Среднего города в старину размещалось десять башен. Недалеко от Печерского подворья была круглая глухая (то есть без проезда) Никольская башня, затем, на пересечении стены с Великой улицей — проезжая четырехугольная Великая башня, за ней, против церкви Василия на Горке — четырехугольная глухая Ва-сильевская башня. Там, где теперь Пушкинская улица пересекается с Октябрьским проспектом (в старину тут проходила улица Трупеховка), стояла Трупеховская воротная башня, за ней — глухая, круглая в плане, Куричья башня, а на пересечении стены с Петровской улицей находилась проездная четырехугольная Петровская башня. Дальше стояли три круглые башни — Козья, Ку-мина и угловая Кстовская, на самом берегу Пско-вы. От последней башни стена шла по берегу к Довмонтову городу. Кроме башен, в стене Среднего города было еще немало ворот. С внешней стороны крепостную ограду прикрывал глубокий мокрый ров с деревянными мостами против ворот. Небольшие остатки южной стены Среднего города сохраняются еще во дворе Педагогического института (на Советской улице) и во дворе клуба ДОСААФ (улица Красных Партизан, 10).

Ha территории Среднего города стоит осмотреть еще два памятника: двор и палаты богатых псковских купцов XVII века Русиновых и кончанскую церковь Петра и Павла с Буя. Оба они находятся на улице Карла Маркса, сохранившей направление старинной Петровской улицы — одной из главных магистралей древнего Пскова.

Двор Русиновых построен примерно в середине XVII века. До нас дошли остатки трех каменных построек двора. В двух из них, видимо, располагались склады товаров и поварни. Над ними, надо полагать, по обыкновению, было устроено деревянное жилье для слуг. Третья, главная, постройка служила жилищем семьи хозяина двора. По расположению зданий видно, что вход во двор был не с Петровской улицы, как теперь, а с улицы, проходившей в старину севернее двора Русиновых у самого торца палат. В допетровские времена эта улица, по-видимому, шла к Козьей башне, а от Козьей башни продолжалась за стенами Среднего города, пересекая там, между прочим, Бродскую улицу — одну из важных магистралей Пскова.

Перед входившим во двор представали с правой стороны жилые палаты хозяина с их крыльцом и гульбищами, а прямо и с левой руки — подсобные каменные строения с деревянными надстройками для слуг. Среднее здание тоже было с каменным крыльцом, часть которого сохраняется и ныне.

Все постройки этого двора за XVIII—XIX века утеряли былой вид. Хозяйские жилые палаты сохранили лишь два нижних этажа. Третий каменный этаж и самые верхние деревянные этажи давным-давно уничтожены. Сломано и входное крыльцо, которое, как видно по некоторым признакам, было «на отлете», то есть направлялось под прямым углом к зданию. Оставшиеся этажи палат подверглись многим переделкам. До сих пор Этот памятник подробно не исследован, и раскрытие его сохранившихся частей от новых закладок и штукатурки даст интересные результаты. Но и теперь уже сопоставление с другими зданиями XVII века, более изученными и менее перестроенными, позволяет в общих чертах догадываться о первоначальной его композиции.

Нижний этаж служил складом товаров и ценного имущества. Его обширные боковые палаты сохранили до сих пор некоторые из старых окон с решетками и крюками для навески железных ставень, старые шкафики в стенах с архаическими деревянными колодами для навески дверец и красивые своды с распалубками, опирающиеся на квадратный столп в центре палаты, подобно сводам монастырских трапезных. Круглые столбы, поставленные в XVIII или XIX веке в четырех местах каждой палаты каким-то владельцем здания, испугавшимся трещин, очень загромождают и портят интерьер.

Во втором этаже, налево от сеней, теперь расположено два проходных помещения. Раньше они были перегорожены еще продольной каменной стенкой и тут были четыре небольшие палатки. Две из них, не проходные, служили кладовыми для ценного имущества, а две другие являлись подсобными сенями. Через них проходили на лестницу в стене, которая вела в третий этаж- Она сохранилась в пределах второго этажа до сих пор. Направо от сеней расположена обширная палата, служившая столовой. Вероятно, она была первоначально перекрыта такими же сводами, опиравшимися на столп посередине палаты, как и в нижнем этаже1 во своды здесь давно сломаны. Однако не так уже трудно представить себе эту палату с такими сводами, с длинными столами, размещенными кругом, и скамьями вокруг них, с лавками, врубленными в тесовый пол около стен, с подвешенными к сводам паникадилами, с расписной печью, со стоящим на полу большим резным киотом, наполненным иконами, с узорными оконными переплетами — окончинами, с полавочниками и наоконниками, постеленными по лавкам и подоконникам.

Из этой палаты гости после пира поднимались по лестнице в стене наверх, в третий этаж. В каком месте проходила эта лестница для гостей — пока неизвестно. В третьем этаже была палата для развлечений. Обычно из таких палат устраивался выход на большое деревянное гульбище. Вероятно, так было и здесь. Потолки в третьем Этаже были не сводчатые, а деревянные. Южную часть этажа занимала, вероятно, небольшая проходная домашняя палата, через которую ходили наверх в деревянные этажи, где располагались спальни.

Такой представляется первоначальная общая компоновка здания. Но художественный облик его зависел и от решения таких частей, как крыльцо, гульбища, и от обработки их, о которой мы пока ничего не знаем. Эти палаты были в свое время одним из наиболее крупных гражданских строений Пскова, отличались большой высотой, так как нижний Этаж их почти совсем не был углублен в землю. Расстановка подсобных зданий двора говорит о большом внимании, которое было уделено красоте всего ансамбля в целом.

Кончанский храм Петра и Павла с Буя, или «из Среднего города», первый раз был построен в 1373 году, а затем на этом же месте заново — в 1540 году. Ныне существующий храм представляет собой остатки постройки 1540 года. Во время Ливонской войны и последующей разрухи Кром не ремонтировался. К началу XVII века он успел сильно обветшать. Старые клировые ведомости сообщают о том, что в 1610 году были капитально отремонтированы его стены, своды, иконостас, кровля и глава. Через сто лет он снова оказался в плохом состоянии, и в 1713 году его приводили в порядок «приходский человек Петровские сотни» Семен Русинов со старостами Герасимовым и Бобыниным. Видимо, именно тогда сделана существующая теперь глава с кровлей из железа, украшенного выбитым на нем рельефным орнаментом и исполненный совершенно еще в духе XVII века железный (некогда позолоченный) крест. Следующая крупная переделка произошла в 1810 году. Тогда было сломано два придела: южный — Знаменский, и «верхний» — во имя апостола Фомы, уничтожена старая звонница и пристроено крыльцо перед западным притвором.

Этот далеко не полный перечень перестроек храма объясняет, почему к нашему времени его архитектура оказалась так сильно искаженной. Почти все старые окна и двери расширены, заново пробиты большие окна. Внутри храм покрыт новой штукатуркой, окрашенной в серый цвет, и, кроме того, обезображен плохой малярной росписью XIX века. Изразцовый пояс на барабане с надписью о построении храма в один из ремонтов был сбит и наглухо заштукатурен. Досадно, что храм подвергся искажению и в 1962 году, когда на нем сделали шестнадцатискатное покрытие, которого он никогда не имел. Коньки новых кровель, без всякого к тому основания, завершены охлупнями, характерными для деревенских северных построек XVIII века.

Но не следует спешить уйти от этого памятника. Нужно осмотреть его как можно внимательнее, и тогда он вознаградит осматривающего ясным представлением о первоначальном богатстве его композиции. Монументальность и благородство пропорций его интерьера, красота очертаний ступенчатых сводов свидетельствуют о былых высоких эстетических качествах здания.

Поднимемся в палатки, расположенные наверху, в северо-западном и юго-западном углах, и соединенные деревянными хорами. Для этого придется воспользоваться новым лестничным ходом, пробитым в западной стене четверика, так как прежний ход на хоры давно уже не существует. Попав в южную палатку, увидим здесь старинную штукатурку, покрывающую стены, свод и нетронутые первоначальные ниши, окна и дверной проем. Сохраняющийся еще деревянный брус, заделанный поперек палатки, к которому при постройке храма был прикреплен иконостас, свидетельствует о том, что эта палатка представляла собой небольшой придел. Алтарная его часть занимала более половины помещения, так что молиться здесь могли всего лишь несколько человек.

Северная палатка кажется на первый взгляд совершенно такой же. Здесь тоже сохраняются первоначальная штукатурка, первоначальные двери и ниши и остались гнезда от бруса, поддерживавшего иконостас. Но в северной стене палатки видна сделанная при постройке дверь, выходившая за пределы четверика и только значительно позднее превращенная в окно. Западная стена палатки прорезана широким входным проемом, замурованным, как видно по характеру заделки, не так уж давно. Судя по обработке притолок и перекрытию проема деревянными брусьями, он сделан в XVIII веке. По-видимому, дверь была здесь и раньше, но оказалась узкой, и в XVIII веке ее расширили.

Так выясняется, что к северо-западному углу главного объема храма примыкала снаружи еще какая-то часть, достигавшая той же высоты, что и палатки. Без сомнения, это был тот «верхний» придел, который сломали в 1810 году.

Если мы выйдем теперь наружу и посмотрим на северо-западный угол четверика храма, то увидим некоторые следы примыкания этого придела, хотя большая часть их незаметна под поздней штукатуркой. Там, где примыкал придел, на стене четверика нет лопаток. Они начинаются в этом месте очень высоко, почти у пят лопастей, завершающих фасады, следовательно, алтарная часть верхнего придела, так же как и его южная часть, соединявшая его с северной палаткой, заканчивались немного ниже свеса крыши четверика. Сам придел был, конечно, выше, чем его алтарная часть, и свесы его крыши, видимо, почти равнялись со свесами крыши основного объема храма.

Почему мастера разместили придел на столь необычном месте? Видимо, заказчики пожелали, чтобы при храме было пять приделов. Два придела разместились в палатках, два — на обычных местах — у восточных оконечностей галерей, а для пятого нужно было найти место. В выборе этого места, несомненно, играли роль широкие архитектурно-художественные соображения. Необычная композиция этого храма соответствовала его роли в ансамбле города. Здесь был узел больших, имеющих важное значение улиц. От него начиналась Петровская улица и поперечная улица Среднего города, проложенная на месте стены Старого Застенья, а также улицы, шедшие от площади Старого торга. Перекресток был украшен еще церковью Бориса и Глеба, но храму Петра и Павла принадлежало более ответственное место. Он стоял на самом краю возвышенности, у крепостной стены Среднего города и был виден с берегов Псковы, из многих мест Запсковья и из других частей города. Верхний придел поставили так, что, при небольшой его величине, он был очень заметным издали и придавал виду храма необычное богатство, усложняя его силуэт и композицию масс, намного усиливая его живописность.

Чтобы представить себе первоначальный облик этого здания, остается вспомнить о том, что и приделы «на полатях» храма имели главы и что на южной стене его четверика стояла двухпролетная звонница, наверное такая же крупная, как у Николы на Усохе. Вокруг храма к нашему времени нарос толстый культурный слой, и первоначально четверик был гораздо выше. Все три наружных придела, как и четверик, были покрыты восьмискатными крышами и увенчаны главами с луковичными покрытиями и с крестами. Изразцовому поясу на барабане соответствовали черепичные покрытия глав. К притвору храма, снабженному обычными украшениями, примыкали с боков галереи, которые, может быть, были перекрыты сводами, так как над частью северной галереи стоял верхний придел.

Верхний придел не вошел органически в интерьер храма. Его пространство присоединилось к палатке как случайный отросток. И все же пять приделов, пять различно решенных интерьеров, придавали зданию особую художественную ценность. Интересным было сочетание столь разных по величине помещений. После тесной, почти игрушечной церквушки «на полатях» особенно остро воспринималась обширность и монументальность главного храма и его иконостаса.

От церкви Петра и Павла пройдем высоким берегом Псковы до улицы Красных Партизан. Этот скалистый берег лишь недавно подсыпан землей, придавшей теперь ему более пологий уклон и геометрическую правильность очертания. По нему шла стена Среднего города к угловой Кстовской башне. В старину, идя от Петра и Павла с Буя к Кстовским воротам, мы бы встретили на этой короткой улочке еще две церкви: Богоявления со Кстовы (или из Среднего города) с ее колокольней, стоявшей в XVII веке на крепостной стене, и Рождества со Кстовы, по другую сторону улицы. Однако первый памятник, который окажется теперь на нашем пути, будет уже за пределами Среднего города.

ОКОЛЬНЫЙ ГОРОД

Это был один из живописнейших участков старого Пскова. В глубокой древности река Пскова здесь была очень широкой, но затем у высокого, пробитого рекой в скале левого берега она намыла ряд песчаных островов, превратившихся через некоторое время в плоское низкое место, названное псковичами Подгорьем, которое застроилось мельницами, банями, разного рода «варницами», трепальнями, кожевенными мастерскими и маленькими скромными двориками самых небогатых посадских людей. В XVII веке среди этих построек появились каменные здания промышленных мастерских и небольшие каменные подызбицы. Над низкой, дробно измельченной деревянной застройкой Подгорья, изрезанной узкими улочками и переулками, высился высокий скалистый обрывистый берег, по краю которого выстроились один за другим храмы и монастыри с каменными церквами. С 1465 года по этому берегу прошла деревянная крепостная ограда.

Северо-восточнее двора псковского купца Никифора Ямского и теперь еще можно видеть остатки храма Богоявления с Бродов, возвышавшегося над крепостной стеной у проходившего здесь взвоза. Этот храм построен в XVI веке на месте более старого, относившегося к 1444 году, и был засыпан землей при фортификационных работах в 1701 году. По просьбе Никифора Ямского, в палатах которого жил в то время Петр I, южный придел храма оставили незасыпанным, но за XVIII век и он разрушился.

Обширный, сложный по композиции, богато убранный храм Богоявления стоял на скрещении улиц у Высокого моста через Пскову, игравшего важную роль в древнем Пскове. Главы храма были покрыты ярко-желтой поливной черепицей, барабан украшен изразцовым поясом с надписью, притвор — большим резным каменным крестом, вложенным в нишу в стене галереи, и наружными фресковыми росписями. К спуску на мост из Окольного города подходила Бродская улица от полевых Петровских ворот, Луцкая улица — прямо из Большого ряда Нового торга и улицы из Песков — района теперешних Лапиной горки и «Солодежни».

От развалин храма Богоявления в Бродах пройдем вверх по течению Псковы, к Лапиной горке. Этот путь можно проделать либо верхним высоким берегом, либо низом. Сверху, особенно если подниматься на остатки петровских земляных укреплений, открываются красивые виды на Запсковье, Пскову, Гремячую гору, Волчьи ямы и Хлебную горку. По дороге встретятся засыпанные землей монастырские храмы: Пятницы в Бродах, построенный в 1534 году, и Благовещения в Песках на Бугру, который впервые был построен в 1421 году, но разобран и выстроен заново в XVII веке. Между ними, почти напротив Некрасовской улицы видны остатки засыпанных богатых каменных палат XVII века. За Гоголевской улицей у крепостной стены возвышается земляная петровская батарея, так называемая Лапина горка. Под ней скрыт засыпанный в 1701 году храм Никольского «из Песок» монастыря.

Если же мы от улицы Красных Партизан спустимся вниз и пройдем по бывшему Подгорью, мы выйдем на Островок. Эта часть города, с Волчьими ямами и Гремячей горой на другом берегу, в недавнем прошлом была самым поэтичным из всех уголков Пскова, не утерявших еще черты старинного облика. До Великой Отечественной войны это тихое заброшенное место сохраняло еще узкие изгибающиеся улочки, дожившие до нашего времени от допетровских времен, тесные дворики с деревянными домами, окруженными густой зеленью деревьев, заборы со старыми тесовыми воротами, калитки с коваными железными узорными кольцами, а рядом с ними — поросли кустов и зеленые лужайки у берегов Псковы, затененных плакучими ивами. Были здесь старинные каменные здания и их остатки, то в виде таинственных сводов, неожиданно открывающихся в провалах земли, то в виде кусков изразцов и кирпичей XVII века, неведомо откуда появляющихся, то в виде торчащих в воде у берега необычайно толстых бревен, оставшихся от срубов мельниц и плотин, которых так много было здесь в старину. Все это придавало Островку неповторимое своеобразие.

Эту картину очень хорошо дополняли возвышающаяся за Псковой Гремячая гора с ее скалистым основанием, из трещин которого бьют тихие прозрачные родники, Волчьи ямы с неисследованными загадочными развалинами древних зданий и Гремячая башня, романтизм облика которой побуждал псковских обывателей XIX века сочинять о ней разные небылицы со «спящими царевнами» необычайной красоты, «несметными сокровищами» и «нечистой силой».

После Великой Отечественной войны это место теряет остатки строений и все более превращается в обычную зеленую площадку для прогулок, но благодаря живописным перспективам, открывающимся с него, оно заслуживает внимания.

Путь в юго-западную половину Окольного города — Полонище, как ее всегда называли псковичи, идет мимо церквей Николы и Покрова от Торга. Церковь Николы от Торга построена в 1676 году. Об истории ее перестроек можно судить по виду самого здания. Первоначальное покрытие изменено, скорее всего оно было восьмискатным. К входу в притвор с запада пристроена в конце XVIII — начале XIX века паперть. Над старой двухпролетной звонницей, тоже, по всей вероятности, в конце XVIII или же первой половине XIX века, надстроен верхний ярус, состоящий из одного пролета. О его позднем происхождении говорит неточное воспроизведение форм старинных псковских звонниц и неприятная, заглаженная теркой поверхность штукатурки этого яруса звонницы, резко отличающаяся от поверхностей старой ее части. Бросаются в глаза сильно расширенные в позднейшие времена проемы окон храма. Главы его еще во второй половине XIX века сохраняли кровлю из зеленой поливной черепицы, хорошо вязавшейся с зелеными же валиками и поясом поливных керамических кокошников, украшающих верх барабана средней главы.

В старину храм был богато украшен внутри. Его железные входные двери, хранившиеся до Великой Отечественной войны в Псковском музее, были покрыты медными пластинами с выгравированными на них картинами, изображающими историю трех христиан-мучеников: Анания, Азария и Мисаила. Крупный масштаб и грубоватость форм в интерьерах— черта, свойственная некоторым псковским церковным постройкам последней трети XVII века.

Наружному облику храма строители уделили большое внимание, рассчитывая на восприятие Этого высокого здания и с близкого, и с далекого расстояния. ' Энергично скомпонованные, лаконичные, массивные объемы храма очень эффектно дополнялись главами с их блестящими луковицами и звонницей и были украшены яркими пятнами фресковых росписей, помещавшихся в больших нишах на стенах четверика и притвора.

Церковь Покрова от Торга впервые была построена в 1522 году из дерева. В 1590 году она сгорела, но была восстановлена, вероятно, на этот раз в камне. Как можно судить по перекрывающему ее сомкнутому своду, она подверглась капитальной перестройке во второй половине XVII века. Неоднократно перестраивалась она и позднее. Из-за Этих переделок и покрывающих ее стены толстых слоев новой штукатурки невозможно без специального исследования что-либо сказать о ее первоначальной архитектуре и о том виде, какой она приняла в XVII веке. От церкви Покрова от Торга пройдем к церкви Анастасии в Кузнецах. Идя к ней, мы пересечем место, яа котором с 1510 года по конец XVIII века размещался Новый Торг. Церковь Анастасии стояла немного поодаль от Торга, доходившего только до Трупеховки (теперь— Октябрьского проспекта). Храм с его буем располагался на площади у пересечения Новой улицы с Анастасиевской. Новая улица в XVI— XVII веках шла отсюда к Нововознесенской церкви и дальше — к церкви Похвалы на Ромаиихе, стоявшей напротив Поганкиных палат. Анастасиевская улица шла поперек Новой, от Кузнецкой улицы, проходившей вдоль рва Среднего города, к Окольной стене.

Впервые церковь Анастасии поставили здесь деревянную — «однодневку», то есть построенную в один день, в 1488 году. Видимо, через некоторое время ее перестроили из камня, так как в 1539 году во время пожара «в Настасеи каменыя церкви верх падеся». Сохранившееся здание построено целиком в XVI веке. Оно перестраивалось в XVII веке, когда были переделаны первоначальные приделы, и позднее. В 1819 году была уничтожена его звонница и крыльцо и построены существующая теперь паперть с лестничными всходами и колокольня. О первоначальной композиции храма ясно говорит план сравнительно хорошо сохранившегося подцерковья. Храм был совершенно симметричным, с приделами с севера и юга, галереями, притвором и крыльцом перед притвором. С южной и с северной сторон к галереям недалеко от приделов примыкали еще небольшие объемчики входов в погреба, помещавшиеся под галереями и приделами. Ход в среднее подцерковье был из-под крыльца.

Окна храма расширены, внутри главное помещение его испорчено сделанной в XIX веке обработкой в духе классицизма (над столбами налеплены подобия дорических капителей с плинтами). Галереи во втором этаже перестроены в XVII веке, причем правый придел был совсем уничтожен, левый же переделан в верхней части (его сомкнутый свод, как и заслуживающая внимания главка с крестом, относятся к этому времени). Глава храма — поздней формы (хотя узорный крест ее — XVII века). Орнаментация барабана срублена и заштукатурена. У входа в четверик храма обрублен наличник. Несмотря на все эти переделки, можно заметить прекрасные пропорции здания и совершенство его былого интерьера. В XVI (веке это была одна из красивейших церквей Пскова.

Отсюда по Некрасовской улице или через двор Областной библиотеки можно пройти к Нововознесенской церкви. Нововознесенский монастырь стоял на «Новом Кресте», где пересекались Романиха и Новая улица с улицей, шедшей от рва Среднего города к стене Окольного города. Каменный храм был построен в этом монастыре в 1467 году, однако дошедший до нас относится уже к XVI веку, причем он неузнаваемо изменен во второй половине XVII века. От Здания XVI века остались более или менее нетронутыми лишь звонница с ее основанием и западный притвор, В основе примыкающей к четверику с севера низкой части здания сохраняются остатки северной галереи и северного придела XVI века. Южный придел, сломанный в 1830 году, тоже сохранял до этого части стен придела и галереи XVI века. Первоначальная композиция этого очень небольшого монастырского храмика не отличалась от композиции богатых кончанских храмов, например Богоявления с Запсковья.

К группе, состоявшей из основного объема с двумя симметрично расположенными приделами, притворами и галереями, с левой стороны от западного входа примыкала приставленная к углу галереи звонница. Звонница замечательна прекрасными пропорциями и тонко найденным силуэтом. Секрет ее красоты заключен в значительной мере в очень удачно найденном утонении кверху ее стен и столпов, придавшем ей особенную стройность и подчеркнувшем ее высоту. Эти качества звонницы говорят о былом художественном совершенстве всего здания. При таком великолепном исполнении столь сложной композиции этот храмик, вероятно, производил впечатление своего рода изысканной архитектурной миниатюры. Но в XVII веке его коренным образом изменили. Столпы и своды четверика сломали, стены перестроили, новую главу, с нешироким барабаном и с почти шарообразной луковицей, поставили на сомкнутый свод. Восьмискатное покрытие храма заменили четырехскатным, боковые части здания до предела упростили, а к западному притвору пристроили паперть с широкой входной аркой.

В храме до сих пор сохранилась кованая железная дверь входа в притвор. Она, по всей вероятности, относится к XVI веку. Внутри четверика — деревянные стенные шкафики второй половины XVII века. Звонницу и главу завершают кресты того же времени.

С северной, западной и южной сторон храма существуют до сих пор небольшие деревянные строения XIX века. Они, видимо, расположены по контурам былой площади и в какой-то степени свидетельствуют о ее очертаниях и масштабе.

Прямо против западной, высокой части, на другой стороне Большой (теперь Некрасовской) улицы (ширина которой в старину в этом месте была всего около шести метров) стояла приходская церковь Похвалы богородицы на Романихе с большой четырехпролетной отдельно стоящей звонницей (церковь эту впервые построили из камня в 1466 году, но заново перестроили в XVI веке).

Обратимся к памятникам юго-западной части Полонища.

Старовознесенский монастырь с Полонища уже в первой половине XV века звался «старым» и основан, может быть, еще тогда, когда эта часть города оставалась незастроенной. И теперь еще можно заметить, что монастырь был поставлен на холме. Позднее вокруг монастыря образовалась площадь. В 1467 году его старый храм заменили новым, который, однако, в следующем столетии был сломан и построен заново. Постройка XVI века дошла до нас в плохой сохранности. Уцелел лишь четверик с абсидами, но без главы, и остатки галерей. Теперь здание реставрируется.

В первоначальном виде это была типичная псковская монастырская церковь XVI века. Четверик ее высоко поднимался на подцерковье, но в то же время был виден менее чем наполовину своей высоты из-за примыкавших к нему высоких двухэтажных галерей. По восточным концам галерей не было приделов — в этих местах помещались лестничные сходы в подцерковье.

Церковь Преполовения на бывшем подворье загородного Спасо-Елизаровского монастыря построена в XVII веке на месте более старой и сильно переделана в XIX веке. Самое интересное в этом здании — открытое крыльцо и звонница. К звоннице в XIX веке пристроены столбы, и она обращена в колокольню, пролеты крыльца закрыты и застеклены в XIX веке.

Один из очень немногих памятников XV века — храм Георгия со Взвоза. Он построен в 1494 году. По архитектуре, особенно по богатой общей композиции он примыкал уже к постройкам XVI века. При довольно скромных размерах четверика, позволивших основать главу на сводах без подпружных арок, здание было скомпоновано по образцу, ставшему обычным для приходских храмов XVI века. С двух сторон его были приделы, от западного притвора шли к приделам галереи. Северный придел и северная часть галереи сломаны в 1825 году, а в 1831 году были уничтожены южный придел и звонница, стоявшая на южной стене. Существующее теперь перед притвором крыльцо пристроено в XVII веке, а звонница над ним — 1831 года. На барабане этого храма очень любопытные зеленые поливные изразцы XV века, возможно, печные. Орнамент из впадин на абсидах заштукатурен.

Храм Иоакима и Анны точно не датирован, но архитектура его позволяет уверенно относить его к XVI веку. Это храм монастырский. Он подробно не исследовался. Очень может быть, что при первоначальных его галереях (о том, что они были, свидетельствует обработка северного и южного фасадов) приделов не существовало. В XVII веке галереи были перестроены, перекрыты сводами и превращены в приделы. Старый притвор при этом был сломан, а к новому пристроено крыльцо и звонница.

В 1949—1950 годах барабан и главка церкви были реставрированы (до этого верх барабана отсутствовал). Тогда же было восстановлено первоначальное восьмискатное покрытие (к сожалению, как и нишки на южном фасаде, не совсем точно). Остальные части здания остались в том виде, в каком они были в XIX веке. Монастырь, подобно Старовознесевскому, стоял на горке и, как и многие другие псковские городские монастыри, посреди площади, в которую вливались окрестные улочки.

Очень любопытный памятник — двойная церковь Рождества и Покрова в Углу, или на Проломе, принадлежавшая в прошлом Покровскому, монастырю. Построена она, по всей вероятности, в XVI веке. Это как бы срощенные воедино два совершенно одинаковых бесстолпных храма, с общей стеной между ними. Южный, Покровский храм сохранил первоначальные своды.

Своды северного храмика, обе главы, покрытия и звонница не дошли до нас. Они сделаны при реставрации здания в 1961—1962 годах. Реставрация основана на исследовании остатков первоначальных форм на самом здании и изучении изображений этой церкви на старинных иконах. Формы глав — докомпоновка автора реставрации. Неточности в кладке и грубоватая обмазка снижают качество этой, в общих чертах правильно решенной реставрации.

После храмов Полонища на некоторое время отдадим свое внимание остаткам крепостных сооружений Окольного города. В зависимости от временя, отведенного на них, осмотр можно начать от угловой башни Среднего города — Бурковского «костра» или только от Покровских ворот. Продолжать осмотр можно до реки Псковы, то есть до Верхних решеток. Почти весь путь лучше всего проделать с наружной стороны стен, проходя между стеной и остатками рва.

Но чтобы почувствовать былой характер псковской крепостной архитектуры, яснее ощутить, что она представляла собой в XVI—XVII веках, надо непременно пройти сперва к Покровской башне и осмотреть ее и прилегающие к ней участки стен. Благодаря недавно проведенной внимательной и серьезной реставрации, эта часть укреплений древнего Пскова открывает нам свой первоначальный вид, не теряя подлинности, не превращаясь в подделку. Древние части башни в восстановленном целом воспринимаются совсем не так, как они воспринимались в составе развалин, — они выглядят серьезнее, если можно так сказать, более настоящими, и очень выигрывают в выразительности. Благодаря этому вся реставрированная башня производит сильное впечатление. Как-то, в прошлом веке, один из страстных любителей древнего Пскова — Н. Иваницкий негодовал в одном из своих сочинений на то, что псковичи равнодушно «всходят на обросшие мохом и покрытые трещинами величавые башни городских стен», не думая о подвигах своих предков, «для того только, чтобы выкурить папироску и полюбоваться веселеньким видом». Но надо сказать в оправдание таких псковичей, что уже в XIX веке очень многие из некогда грозных и внушительных крепостных сооружений Пскова успели превратиться в какие-то холмики, поросшие травой, жалкий вид которых далеко не у каждого мог вызывать мысли о героических делах прошлого. В значительной степени это относилось и к Покровской башне. Откопанная из-под земли, дополненная и достроенная, она теперь совсем иначе выглядит и заставляет вспоминать о борьбе Пскова с войсками Стефана Батория в 1581 году, о штурмах, подкопах и других попытках врагов ворваться в Псков. Вновь обретшие, благодаря реставрации, близкий к прежнему вид, сумрачные проходы и галереи башни, лестницы, бойницы с глубокими нишами как бы ожили и получили способность вызывать в нашем воображении тени былого. Конечно, если бы башня (как и стены около нее) дошла до нас в своем первоначальном виде, она поразила бы нас гораздо сильнее, а многое бы выглядело несколько иначе (например, деревянные конструкции, на которые в старину шли огромные бревна). Но и реставрация дает возможность почувствовать очень многое, что ранее было скрыто от нас.

Псковские башни были далеко не одинаковыми. Кроме башен, были захабы и раскаты, стены на разных участках имели различное устройство и размеры, ворота тоже разнились между собой, но все же одно было единым (по крайней мере, в пределах одного века) — характер и масштаб крепостных сооружений. Их нужно уловить и почувствовать, перед тем как начать осмотр всей Окольной стены.

К сожалению, до сих пор не приведена в порядок хотя бы часть «слухов» — постоянных каменных сводчатых подземных контрминных галерей, которые проходили между стеной и рвом на всем протяжении внешней крепостной ограды от Покровской башни до Верхних решеток, а оттуда — вдоль Запсковской стены до Варлаамской башни. От Гремячей горы в XVI веке спускался еще каменный подземный «подлаз», до уровня воды, для снабжения водой защитников Верхних решеток в боевое время. Уже в XVII веке он оказался ненужным, вход в него заложили, и до сих пор он не был никем обнаружен.

Далее >